ТЫСЯЧА ЛИЦ

Стук в дверь был требовательный, резкий и сразу же вызывал подозрения, кто это может быть. Подозрения тут же подтвердились, потому что Штайгер пропел из-за двери громко и радостно:
— Сюрприз!
— Merde! — выругался Симон на франко и пошел открывать.
Глупо было думать, что Штайгер не узнает про отпуск капитана «Аквитании». Симон надеялся на тихую, спокойную неделю: посидеть с книгой, сходить в оперу, поужинать в любимом ресторане. Нет, без Штайгера все равно бы не обошлось, но Симон ждал его где-нибудь к концу недели. Никак не через час после сдачи корабля Лагранжу и прихода домой.
Удивительно еще, что Штайгер постучался в дверь, а не ждал его в гостиной. Вот с тем же глупо-сияющим выражением лица, с которым сейчас стоял на пороге.
читать дальше
— Что, ключи забыл? — съехидничал Симон.
Улыбка Штайгера стала еще шире.
— А мог бы, между прочим, дать мне ключи, а то что я все с отмычками да с отмычками. И ящик в комоде придется отвести, я у тебя сегодня ночую.
С этими словами Штайгер гордо прошествовал мимо онемевшего Симона, таща за собой небольшой чемодан на гравитяге. В гостиной он достал пачку ярких бумажек, пара из которых подозрительно напоминала билеты на межпланетный рейс, и триумфально ими помахал.
— Детка, наши отношения вступают в новую фазу. Мы летим в отпуск на Строберри-Филдс, я забронировал нам президентский люкс в «Хилтоне». Вылетаем утром.
Симон взглянул на это все: билеты, подтверждение брони с золотыми вензелями и холофотками роскошного номера, чемодан, торжествующее лицо Штайгера — закрыл лицо ладонью и принялся хохотать.
— Ты окончательно ебнулся, Курт. Свою секретутку будешь таскать по дорогим отелям. Нет, блядь, ты вот прямо серьезно думал, что я тебе на шею брошусь при словах «Строберри-Филдс»? «Да, детка, давай проведем отпуск вместе!» — пропищал он манерным тоном и прямо-таки зарыдал от смеха.
Курта Штайгера это не смутило, и улыбка его осталась такой же сияющей.
— Между прочим, если ты про Джейми, то он давно уже мой зам, а не секретутка. И на Строберри-Филдс пока не насосал. Нет, я желаю поехать туда с тобой, и ты со мной поедешь.
— Под конвоем и в наручниках? — Симон иронически поднял бровь.
— Идея определенно привлекательная. — Штайгер кинул билеты на кофейный столик, сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Но не в этот раз. Спорим, что ты сам согласишься со мной лететь, причем добровольно и с песней?
— Ну-ка, ну-ка. Ты меня будешь просто шантажировать или прямо сразу пытать?
— Ой, детка, щас покраснею, ты такого лестного обо мне мнения. Так на что спорим? Давай, если я прав, ты мне дашь прямо на кофейном столике.
Симон скрестил на груди руки и саркастически усмехнулся. Он был готов спорить хоть на миллион франков, что никакая сила в мире не заставит его добровольно поехать со Штайгером в отпуск. Ничего более пошлого и вообразить-то нельзя. Разве что платье невесты, которым подонок так любит угрожать. Почему, кстати, президентский люкс, а не номер для молодоженов? Это куда более в духе Штайгера.
Подонок хитро улыбался и как будто ждал чего-то. В кармане противно запищал флотский коммуникатор, и Симон сразу понял, чего. С мрачным предчувствием он приложил коммуникатор к уху и назвал имя, звание и номер. Предчувствие оправдалось полностью.
— Адмирал Норрис на связи. Дюпре, у вас ебаный телепорт, что ли? Я вас должен был застать еще на «Аквитании», на защищенном канале.
— Могу быть на «Аквитании» через полчаса, адмирал, сэр.
— Нахуй, отдыхайте пока, до начала операции два дня. Штайгер вам изложит детали, контрольный выход на связь завтра в 23.00. Уж не знаю, кому он там дает в ебаном Штабе флота, но операцию утвердили с рекордной скоростью. Я был против, но иначе СБшные бляди заберут все лавры себе. Строберри-Филдс, конечно, кусок говна, но кусок говна с громким именем и большим резонансом. Если дело выгорит, получите нашивки первого ранга, даю слово.
Симону Дюпре очень захотелось ответить в стиле адмирала Норриса, что ебаные нашивки ебаного капитана ебаного первого ранга ему нахуй не сдались, вполне хватает и третьего. Вместо этого он ответил по уставу: «Есть, сэр, подтверждаю получение приказа!» Подошел к домашнему бару, налил себе коньяка, сделал большой глоток. Немного подумав, наполнил второй бокал, поставил перед Штайгером и сел напротив. Тоже закинул ногу на ногу.
— Излагайте детали, господин Штайгер.
Штайгер просиял и достал служебный планшет.
Симону, в общем-то, стало все ясно при взгляде на первые же холофотки, еще до того, как Штайгер начал рассказывать. На холофотках был запечатлен стройный, аристократичный молодой мужчина в дорогой одежде. Лица его было не разглядеть: большинство фоток были с инфракрасных камер, с камер слежения под неудачным углом, смазанные под воздействием индивидуального генератора защитного поля, в таком духе. Но черные волосы, телосложение, рост до боли напоминали — кого бы вы думали? Конечно же, капитана третьего ранга Симона Дюпре. Как будто этого было мало, рядом с ним почти на всех фотках маячил телохранитель — раскачанный мужик в дешевом костюме, пошитом под кобуру, причем каждый раз разный.
Аристократичный мужчина был прославленным и весьма успешным наркокурьером с Хеллувы по прозвищу Химера. Легко догадаться, что прозвище свое он получил за то, что с легкостью менял внешность и артистично ускользал от защитников правопорядка, а также преодолевал любые блокпосты и провозил с собой огромные партии «снежка» и прочих наркотиков. Ценник на его услуги зашкаливал, но Химера отрабатывал каждый цент. За столько лет его не только ни разу не арестовали, но даже приличной фотки не сделали и отпечатков не сняли.
Однако Штайгеру по каким-то своим каналам удалось установить, каким образом с Химерой связываются потенциальные наниматели. И что производители «снежка» на Строберри-Филдс закидывают удочки, куда бы им наладить экспорт излишков. Хеллува стала бы для них перспективным новым рынком сбыта, пусть и очень далеким. В конце концов, поставлять «снежок» на ближайшие планеты они и сами могли, а вот для Хеллувы и всего сектора Шаддар-Рим нужен был профи со связями и опытом — Химера.
Посредник со Строберри-Филдс связался с посредником на Хеллуве, крупная сумма перешла на определенный счет, и Химера вылетел на Строберри-Филдс с пересадкой на Каймире. Точнее, попытался. СБшники Штайгера под тем или иным предлогом задержали всех аристократичных брюнетов, которые мало-мальски соответствовали описанию и размытым фото. Телохранителя Химера обычно нанимал ближе к конечной точке маршрута, но даже если тому удалось ускользнуть от СБшников, деталей предстоящей встречи он все равно не знал. В отличие от СБ Хеллувы.
Место Химеры предстояло занять Симону Дюпре, а его телохранителя — разумеется, Штайгеру. Он уже и в роль вошел — постригся чуть не налысо, как недавно демобилизованный космодесантник, и сменил свой дорогой, пошитый на заказ костюм на дешевое синтетическое дерьмо.
Дюпре полистал фотки, бросил планшет на стол и встал.
— Надеюсь, СБ хорошо финансирует операцию, потому что мы сейчас поедем по магазинам. Мой гардероб не вполне адекватен для подобной роли, особенно для визита на Строберри-Филдс. Маникюрный салон и парикмахерская тоже обязательны. А вам нужно в солярий, если вы собираетесь играть дембеля. Десантные катера очень плохо защищены от солнечной радиации.
— Но сначала ты дашь мне на столе, как и обещал! — лучезарно ухмыльнулся Штайгер и принялся расстегивать ширинку.
Симон закатил глаза и нетерпеливо напомнил:
— Вы сами сказали, что вылет утром, осталось меньше суток! Времени в обрез. И кстати, не забудьте, вы играете роль телохранителя. Привыкайте слушаться приказов и уважительно относиться к нанимателю!
— Сэр, есть, сэр! — рявкнул Штайгер, художественно изобразив, будто дернулся отдать честь и вовремя удержался.
Мда, роль тупого отставного вояки прямо-таки создана для него.
Настаивать на сексе Штайгер не стал, тем более что Симон ничего ему не обещал, а заваливать его силой было бы контрпродуктивно. Синяки и засосы будут странновато смотреться на наркокурьере с гомофобной Хеллувы.
Симон внутренне усмехнулся — похоже, до Штайгера еще не дошло, что как только операция официально начнется, ему придется держать руки и член при себе. Собственно, вот с этих козырей надо было заходить, и тогда Симон согласился бы молниеносно. Быть избавленным от домогательств Штайгера на целую неделю! Le paradis terrestre.
Слишком поздно до самого Симона дошло, что примерочные кабинки в дорогих бутиках — очень удобное место для быстрого перепихона, а персонал там слишком вышколенный и бровью не шевельнет, чем бы клиенты ни занимались, лишь бы платили. Очередную охапку рубашек вместо манерного консультанта принес ему Штайгер — а Симон так надеялся, что СБшник отвлечется на консультанта и не будет ему мешать!
Штайгер развернул его к зеркалу, и Симона бросило в жар. Сейчас его нагнут, сдернут штаны и поимеют, и он даже сопротивляться не сможет, только молиться, чтобы Штайгер побыстрее кончил. Каким бы вышколенным ни был персонал, на шум борьбы и крики они вызовут полицию, и доказывай потом в участке, что вы готовились к тайной операции СБ и штаба флота!
Симон сверкнул глазами в зеркало на стоящего за плечом Штайгера, открыл было рот для резкого выговора... Штайгер вытянул одну рубашку из вороха и приложил ему к груди.
— Вот эту примерь, вроде твой размер.
Рубашка была цвета сливочного мороженого и подходила к серому костюму, выбранному самим Дюпре, идеально. Штайгер расстегнул на нем белую рубашку и потянул с плеч с нехарактерной для себя нежностью. Решил раздеть перед еблей, чтобы не попортить брендовые шмотки? Колени у Дюпре дрогнули. Но Штайгер отступил на шаг, дождался, пока Симон застегнет пуговицы, расстегнул на нем две верхние и одобрительно покивал:
— Охуенно. Не застегивай, так на Хеллуве носят. И никаких галстуков, а то я не удержусь, свяжу им тебе руки и выебу.
Он хохотнул и исчез, а Симон остался ошеломленный и обескураженный собственной реакцией. Брюки от костюма пришлось поправить в паху, а то стали тесноваты. В зеркале отражалось покрасневшее лицо, в ушах стучал пульс, на шее билась жилка, и дышал он как-то тяжело, как будто его только что выебали.
«Ну и дурак!» — сказала тварь внутри с откровенным неодобрением.
Симон не мог не подумать, что впереди еще вся ночь, и страшно представить, что там запланировал для него Штайгер. Просто не хочет перебивать аппетит быстрым сексом в кабинке. По позвоночнику пробежали мурашки — какие-то не слишком холодные, будто бы не от страха вовсе. Да что с ним такое, не может же он всерьез предвкушать секс с Куртом Штайгером? Это просто нервы шалят от предстоящей операции! Симон стиснул зубы и вернулся к подбору гардероба элитного наркокурьера.
В парикмахерской и маникюрном салоне обошлось без эксцессов. Дюпре заказал себе легкий автозагар — с его белой кожей сложно было бы выдавать себя за выходца с Хеллувы. Как бы ни был Химера искусен в изменении внешности, осветлить смуглую кожу куда сложнее, чем обзавестись загаром. Пришлось облачиться в пошлые веревочные стринги и доверить себя рукам массажистки, она же мастер автозагара и боди-арта. Это было замечание Курта — что автозагаром нужно покрыть все тело, без следов от купальных трусов. Мало ли какую проверку курьеру закатят на Строберри-Филдс, может, и раздеться придется.
Так что Симон слегка ерзал на кушетке под нежными руками мастерицы боди-арта, опасаясь, что Штайгер ворвется в салон, кинет сотенную девице и заменит ее руки своими грубыми лапищами. Не дурак же он, автозагар нужно наносить очень осторожно и равномерно, и выждать какое-то время, чтобы впитался!
Нет, Штайгер был не дурак и врываться в салон не стал. Оказалось, что он внял совету Дюпре и полежал в солярии — к легкому удивлению персонала, в футболке и штанах. Логично: у космодесантника больше всего загорает лицо и руки, потому что форма имеет защиту от гамма-радиации. Он был деловой и собранный, и Дюпре вспомнил операцию по поиску ретранслятора гэгов в Асти-Мартини. И то, что Курт Штайгер устроил ему ночью, начисто обманув своим дневным притворством. Ночь уже приближалась, а Штайгер сразу заявил, что ночует у Дюпре. Первый раз, кстати, за время знакомства.
Оказалось, однако, что работы еще непочатый край. Пришлось навестить СБ Аквилона, где им обоим сделали лазерную коррекцию отпечатков пальцев и даже ладоней. Еще закачали гидрогель в определенные точки на лице, чтобы обмануть программы распознавания лиц. Еще ввели глубоко под кожу капсулы с искусственными феромонами, которые постепенно высвобождались и оставляли в воздухе и на предметах след, держащийся не менее суток. Эти феромоны даже собаки не улавливали, только специальные приборы.
У Дюпре было ощущение, что он буквально на собственной шкуре знакомится с достижениями СБ в программах защиты свидетелей и подготовки оперативников к работе под прикрытием. Процедуры затянулись до глубокой ночи, и у Дюпре даже начали возникать сомнения, что они доберутся сегодня до его квартиры, вместе или порознь. До вылета на Каймиру оставалось не так много времени.
Интересно, что свой вклад в операцию внесла и Sécurité planétaire d’Aquilon. Dieu merci, не в лице Годара, о котором у Дюпре сохранились самые неприятные воспоминания. Вот удивительно, глумился тогда по холосвязи Штайгер, а раздражение Дюпре ощущал в адрес Годара. До сих пор ощущал, несмотря на то, что юного Невиля, бывшего студентом Дюпре в Академии, все-таки спасли, и он даже вернулся к учебе, только на другой планете, hélas. Спас его, разумеется, Штайгер, но без жестких мер Годара его бы не удалось привлечь к сотрудничеству.
С легким удивлением Симон понял, что сейчас бы мог просто попросить Штайгера — и Штайгер наверняка бы согласился. Вообще-то и Штайгер мог просто попросить Дюпре принять участие в операции, а не разыгрывать свои многоходовки через штаб флота!
Оперативник из Sécurité был Симону незнаком, но явно хорошо знаком Штайгеру.
— Анри Жирардэн, — представился тот и показал служебное удостоверение. — Мы с господином Штайгером сотрудничали на Хеллуве в деле Невиля.
Лицо Жирардэна было непроницаемым, но Штайгер так ухмыльнулся, что Дюпре стало кристально ясно, как именно они сотрудничали. Жирардэн был высокий, гармонично сложенный, с правильными чертами лица. Пожалуй, даже красивый. Мысль вызвала удивительно сильный всплеск негатива.
Жирардэн привез завершающие штрихи к экипировке: дорогие платиновые часы Patek Philippe для Химеры, дешевые армейские для телохранителя. В часы был упрятан импульсный GPS-трекер дальнего действия. Он не работал постоянно, его надо было включить специально, желательно один раз — в максимальной близости к подпольной фабрике «снежка», главному объекту операции. В остальное время трекер было невозможно обнаружить никаким сканированием, даже если разобрать часы по винтику. Как Дюпре понял, такая технология была недоступна даже СБ сектора, не только штабу флота.
Жирардэн принес им кофе в пустой офис и ушел настраивать сигнал с часов. Дюпре, вымотанный до крайности и желающий только упасть и уснуть, отпил кофе, и с языка вдруг сорвалось:
— Штайгер, объясните мне, почему из сотен оперативников СБ сектора Шаддар-Рим и даже Sécurité planétaire d’Aquilon вам понадобилось привлекать капитана боевого корабля, состоящего на действительной военной службе? Кто угодно мог сыграть роль Химеры, да вот хоть этот ваш Жирардэн. Ему бы даже не пришлось пользоваться автозагаром и корректировать лицо, он-то не светился по холовидео.
Штайгер задумался с кружкой в руке, как будто это мысль только что пришла ему в голову. Пожал плечами и ответил без своей обычной глумливости:
— Кому еще я могу доверить свою жопу?
Дюпре фыркнул — Штайгер хоть понимает, насколько двусмысленно это звучит? Штайгер понимал, потому что подмигнул и подтвердил:
— Чего ржешь, я давно уже никому, кроме тебя, жопу не подставлял. Но я не об этом. Выбор был пиздец огромный. Тот журналист, который собрал эти материалы и чуть на тот свет из-за них не угодил, явно рассчитывал сам сыграть Химеру. Слышал бы ты, как он орал на меня, когда очнулся и узнал, что операция пройдет без него! Но у него все равно не было шансов. Подделать можно все, только не рост и мяско на костях, вот посмотри, какой из него Химера? — и показал Дюпре фото с планшета.
Дюпре снова фыркнул, потому что юноша на фото был слишком молод для роли, слишком изящного телосложения и слишком хорошенький, с небольшой азиатчиной, проглядывающей в скулах и разрезе глаз.
Штайгер продолжал:
— Ты думаешь, во всем секторе Шаддар-Рим найдется еще один красивый и полностью ебнутый отморозок, который будет бросаться с лазерным резаком на веерный бластер, бомбить космопорты и подставлять жопу всякой швали типа меня?
Голос у него был уставший и звучал искренне, без иронии. Он действительно восхищался лютой хуйней, которую доводилось творить Симону Дюпре. Дюпре поймал себя на мысли, что и он сам без тени сомнения доверит Штайгеру роль собственного телохранителя. Задница его, конечно, будет под угрозой, но жизнь в полной безопасности. Ну, насколько это будет зависеть от Штайгера.
Он отставил кружку и поднялся. Зачем-то сообщил ледяным тоном, не глядя на Штайгера:
— Я в уборную.
В уборной не было никого: большинство сотрудников СБ уже закончило работу и разошлось по домам, хотя в некоторых офисах другого крыла еще кипела работа. Их специально запихнули в один из пустых офисов, подальше от чужих глаз, и не выпускали даже в кафетерий СБ. Дюпре бросил взгляд в зеркало — оттуда смотрел малознакомый и малоприятный субъект с блядоватым взглядом и призывно расстегнутым воротом рубашки с монограммой дорогого бренда.
Оттенок сливочного мороженого идеально подходил не только к костюму, но и к более смуглому цвету лица. Штайгеру не откажешь во вкусе. Вообще, даже его новый образ и стрижка были не лишены своеобразной... Что? Он правда мысленно произнес «привлекательности»?
Дюпре прижал ладонь к глазам и чуть не подпрыгнул на месте, когда над плечом раздался голос Штайгера:
— Новое лицо не нравится, что ли?
— Я не такой самовлюбленный, как вы, господин Штайгер. И вообще не рассматриваю мужчин с позиции «нравится — не нравится».
— Угу, именно поэтому ты на Анришку волком смотрел? Дескать, что за блядь тут хвалится близким знакомством с моим мужиком, да?
— Близким знакомством с вами может похвалиться половина Хеллувы! — рявкнул Дюпре, сверкая глазами. — Вам, похоже, уже наскучило трахать капитана боевого корабля, захотелось выебать богатого плейбоя в обстановке дорогого курорта?
Уборная крутанулась перед глазами, когда Штайгер развернул его за плечо, втолкнул в одну из кабинок и нагнул над унитазом. Дюпре инстинктивно уперся ладонями в бачок. Лицо его горело от унижения и возбуждения, и дышать было до странности тяжело. А ведь Штайгер даже не заламывал ему руку за спину, не сдирал одежду, не раздвигал ноги коленом. Только навалился сверху и интимно сказал на ухо:
— Вот так я тебя впервые увидел. Когда ты сам снял трусы и дал троим мужикам в туалете заштатного бара на базе «Фенрир». То есть я видел холофото с лицом, но тогда у меня впервые на тебя встал. Ты им дал, а потом зарезал всех троих, как свиней. Мне кажется, я влюбился тогда, так это было охуенно.
— То же самое я могу сделать и с вами, господин Штайгер, — с трудом выговорил Дюпре и демонстративно постучал пальцами по манжете рубашки, под которой к запястью был пристегнут неизменный лазерный резак. При обыске его найдут, но так и планировалось. Подозрения скорее возбудит безоружный наркокурьер, чем вооруженный.
— Почему-то мне кажется, что тебе хочется совсем не этого.
Штайгер навалился сильнее, потерся стояком о задницу Дюпре, и Дюпре пронизал разряд — от задницы через позвоночник прямо в мозг. И наверное, устроил короткое замыкание, потому что он оттолкнулся ладонями от бачка, расстегнул ремень, ширинку и спустил брюки и трусы до колен. Снова наклонился и расставил ноги. Колени дрожали все сильнее, мошонка поджималась, и член стоял почти в полную силу.
Штайгер отлип от него ненадолго, завозился, снимая штаны и надевая презерватив. Протянул руку и принялся дрочить Симону, и Симон задрожал сильнее и громким шепотом рявкнул:
— Быстрее, Курт, твою мать! Хочешь, чтобы нас тут застали твои коллеги?
— Тебе весь день не терпелось, я заметил, — самодовольно сообщил Штайгер.
Он развел Симону ягодицы, ввинтил большие пальцы в задний проход, расширяя его грубо и жестко. Один палец заменил членом и вогнал его сильным, но бережным толчком, не как обычно. Боли не хватало, и Симон, дрожа, сам подался назад, насаживаясь на член Штайгера.
Дальше были мощные, размеренные, выворачивающие нутро толчки в заднице, нарастающий оргазм и ослепительная разрядка, похожая на взрывную декомпрессию.
Какое бы лицо или звание ни носил Дюпре, в какую бы одежду ни одевался, Штайгера в нем привлекало нечто более глубинное. Может быть, та тупая примитивная тварь глубоко внутри. Не мог же Симон не понимать, что стал ебнутым отморозком задолго до происшествия на базе «Фенрир». Может, даже до происшествия на базе Гегемонии Терры «Алтан».